В советском пантеоне место матери вождя было особым. Её портрет — строгий, чуть уставший, с заколотыми на затылке волосами — висел в музеях и учебниках как образец материнского подвига.
Смерть в старину была не точкой, а порогом. Чтобы душа перешла в мир иной без приключений, а живые не заработали проблем, каждый шаг похоронного обряда был строго регламентирован.
В 1812 году, когда Наполеон переходил Неман, в его армии уже были свои «русские». Это не опечатка и не байка.
Никто не переименовывал Крым в Тавриду в 1921 году. Скорее наоборот — слово «Крым» вернули в политический обиход именно большевики.
Представьте себе: где-то в Боливии, Бразилии или Уругвае, среди тропической зелени, стоит русская деревня.
После Октябрьской революции 1917 года в России рухнул не только политический строй — перевернулась вся система ценностей, символов и знаков.
Любимое блюдо на пиру у Ивана Грозного, нежнейший стейк рибай и сочные котлеты — сегодня телятина считается чуть ли не деликатесом.
Вопрос о долгах нацистской Германии перед СССР накануне войны — штука тонкая.
Представьте себе московский офис. Новый сотрудник представляется: «Иванов Иван Иванович». Никто не моргнул глазом. А теперь — другой вариант: «Голицын Пётр Алексеевич». Комната замирает.
Декабрь 1916 года. Григория Распутина только что убили. В Петрограде — паника, при дворе — растерянность. А в Симбирске молодой офицер потирает руки. Зовут его Борис Соловьев.
